Выпуск № 1 - выходит с апреля 2016 г.
Рукописи присылать по адресу:
jana.zhemoitelite@gmail.com
Авторизация
/
Регистрация
Литературно-художественный журнал Союза молодых писателей «Северное сияние». Главный редактор: Яна Жемойтелите (при участии Сергея Пупышева)
Забавы провинциала
Виктор Брусницын
Забавы провинциала

Виктор Михайлович Брусницин, родился Свердловске в 1951 г., окончил Горный институт, работал в науке, занимался бизнесом, музыкой. Лауреат многих литературных конкурсов, в т.ч.  имени Михалкова (Москва), короткого рассказа «Сестра таланта» (Карелия), дипломант конкурса «Зов Нимфея»(Украина), «Премии им. Виктора Голявкина» (Санкт-Петербург), финалист конкурсов «Литературная Вена» ( Австрия), «Русский Stil»(Германия). Публикации в журналах «Урал», «Бельские просторы», «Зарубежные задворки», «Невский альманах», «Русская жизнь», «Сибирские огни», «Клаузура», «Венский литератор». Автор нескольких книг. Живет в Екатеринбурге.

 

Бывший президент Бразилии Кардозу однажды сказал: «Бразилия — это не слаборазвитая, а несправедливая страна». (Специалисты считают, что статус и современное движение наших стран сопоставимы.)

Керстин Хольм, корреспондент немецкой Frankfurter Allgemeine, двадцать два года проработала в России. «Первое, что с тебя спадает, когда покидаешь Россию, — это паранойя (…) Каким бы репрессивным ни был Советский Союз, в нем существовала вера в человека или его «продуктивный потенциал». Сегодняшнее гражданское население представляет паразитарную группу, имеющую претензию на доходы от продажи полезных ископаемых… В России право сильного присутствует повсеместно и абсолютно неприкрыто. Потроха матушки-Земли распродаются за гроши, и лишь сильнейший обеспечивает себе львиную долю доходов. Все ценное — гуманность, сочувствие, настоящее искусство и умение его ценить — возможно только в модусе постоянного сопротивления. Россия с ее неприглаженностью порою напоминает зубра, который не дает молока и вообще смотрится как насмешка над любыми соображениями эффективности».

Некий продюсер, уже доморощенный, доводит до сведения: Борис Моисеев ни петь, ни танцевать не умеет (профессиональный балерун), но обладает харизмой, отсюда аншлаги… Харизма?! Что у плюшевого Моисеева есть вообще кроме определенной ориентации? И при чем тут песня — теперь это способ обналичить совсем не искусство, а психологические извивы? Доморощенный участливо втолковал: в России все делается через пятую, Боря — латентный символ.

 

Существует так называемая пирамида потребностей американского психолога Абрахама Маслоу — наиболее распространенная иерархическая модель потребностей человека. Упрощенно. Вообразите детскую пирамидку, где на вертикальный стержень нанизывают кружки разных размеров. Нижний, фундаментальный — физиология (утоление голода, жажды, сексуальной потребности и т. п.). Кружок выше — безопасность. Над ним — потребность в привязанности и любви, а также в принадлежности какой-либо социальной группе. Следующий — уважение и одобрение, над которыми Маслоу поставил познавательные потребности (тяга к знаниям, желание воспринимать как можно больше информации). Далее следует потребность в эстетике (жажда гармонизировать жизнь, наполнить ее красотой, искусством). Последняя ступень пирамиды — стремление к раскрытию внутреннего потенциала, самореализация (самовыражение, самоактуализация)… При всем том человек не может испытывать потребности высокого уровня, пока нуждается в примитивных вещах.

Разумеется, такая модель наиболее подходит западным цивилизациям, для некоторых социумов построение не характерно, например, для радикальных исламистов.

 Во всякой цивильной стране главенствуют две силы, которые особенно созидают и сохраняют закономерности представленные пирамидой: государство и общество (семья — первичная ячейка общества). Основные функции государства — воспитание и образование, надзор и дисциплина, регулирование и координация, объяснение задач и руководство с целью сбалансировать мотивации и обеспечить удовлетворение потребностей граждан, защита общества, в конечном счете созидание условий для возможности реализоватьсябольшинству индивидуумов в соответствии с высшими целями, ценностями. Задача общества — осознавать свой потенциал, тем самым организованно двигаться к самому высокому уровню.

Вроде бы именно потенциал народа, самосознание и целенаправленность большинства должны осуществлять выбор типа государства, делать отношения этих двух внутренних сил в той или иной степени свободными, плодотворными. В действительности часто происходит наоборот, потому что всякая солидная масса — слишком исторически инертная, энергоемкая и разнонаправленная величина, отсюда и государства случаются неадекватными не только тенденциям, но и менталитету нации. Собственно, роль личности никто не отменял. Порой самое решительное воздействие имеют и внешние обстоятельства.

Во всяком случае, имея в виду схему Маслоу, можно получить достаточно проникновенный взгляд на организацию того или иного общества, ибо прогресс развил человечество до того уровня, когда существование индивидуумов начинает на деле составлять основную ценность. Словом, любопытно, как смотрится российская действительность с этой точки зрения.

Кажется, так и просится разбирать отдельно каждый кружок пирамиды и смотреть, что имеем. Боюсь, сразу такой подход будет смотреться пустым, ибо даже на легкий глаз сопоставление первой ступени пирамиды, жизнеобеспечения, и верхней, самореализации, дает странную картину. В 2014 исходя из ВВП по ППС (паритет покупательной способности) мы были пятыми в мире, вершина относительно всего новейшего периода, показатель достаточный, чтобы говорить о самоактуализации. Однако вот что у нас с верхушкой пирамиды: следуя уверениям социологов, зрелые россияне в подавляющем большинстве работают не по специальности, на которую учились, их настоящее чаще не соответствует молодым чаяниям. А еще не вступившие в жизнь, но уже сознательные отпрыски мечтают о месте чиновника (распространено мнение, что это самый устойчивый бизнес), о больших окладах под авторитетным крылом, причем именно в качестве клерков: средние менеджеры, бухгалтеры, юристы, здесь же пиар и прочее, где нет полной ответственности (по данным статистики, у нас только 3% молодых людей хотят стать предпринимателями, тогда как в Китае и США — около 20%, в Индии — 25%, в Бразилии — 30%). С декларациями о свободе и предпринимательстве, под которые случилось постсоветское время, это слабо соотносится. Не хотят быть учителями, инженерами; более того, звания эти вызывают оттенок, мягко говоря, пренебрежения. Уже тут видно, что нарисованная фигура «общество-государство-потребности граждан» выглядит не совсем цивилизованно.

Но в самом деле, коренная ломка формаций неизбежно ведет к самым глубоким сдвигам. При этом менталитет русского народа с исторической точки зрения — путаница. Православие, соборность, терпеливость — и «русский бунт». Высокая культура — вместе Чаадаев, Де Кюстин, «варвары, медведь», «Империя зла».

Часто говорят, русский наиболее производителен «из-под палки». Приводят тот факт, что старообрядцы становились богатыми вследствие Раскола и двойной подати (двоеданства) которые наладил Петр — наживали в стремлении сохраниться. Так или иначе, старообрядческое купечество стало опорой предпринимательства в XIX веке. Сталинский режим тоже часто считают палочным. Однако наибольшую близость с Америкой, тогда первой в мире, по общим показателям Россия имела в восьмую пятилетку — Сталин уже благополучно почил.

Существует мнение, что Советский союз обрушился от западных супермаркетов, рока и Голливуда — посмотрели под ритмичную музыку, как живут «люди». Иначе говоря, причинами считают напор глобализации, государство шагало не в ногу с мировым прогрессом. Идеология проиграла факту, пропаганда продула информации. Мы были духовные, якобы умные, американцы богатые. Сам собой возник вопрос: если ты умный, почему бедный? Формула имела эффект плевка в лицо... Конкретно — обломились цены на нефть. Стало ясно, наша самонадеянная передовитость — пшик. Колосс на глиняных ногах. 

Углубились в телевизор, живем в комфортабельных условиях — общение с соседом утратило многие смыслы. Существуя теперь в сообществе, помимо обязанностей получили права. Почувствовали себя ценностью, и подтвердить чувство можем, реализуя мечты. А ценность, как известно, удобно мерить деньгами. И мы, идеалисты, бессребреники, лезем чесать затылок.

Приобрела новые очертания религия. Почтение к ней понятно — дает надежду. Однако надежду на что? — аморфность спасительной субстанции малопродуктивна, ибо вес реализации невелик… Все чаще символизируют Бога как удачу. И правильно поступают: удача — орудие, как бы неуютно на первый слух не звучало, равенства, высокой справедливости, потому что доступна и нужна и больному и умному. Но главное, удача сотрудник самовыражения. И крестим лоб чаще по случаю.

Пожалуйста, отношения полов — естественный и элементарный акт самореализации. Навскидку покажется искусственным, но любовь и корысть выращены в одной купели, — уже потому что замешаны на собственности. Опять недоразумение.

А возьмите — Москва. Такого красноречивого феномена нет вроде бы нигде (7% населения, концентрация банковского капитала составляет 83%, розничного торгового оборота — 26%, инвестиций в коммерческую недвижимость — 82% и тэдэ).

Москву создала сложившаяся инфраструктура: доступность к управителям — например, финансовыми и сырьевыми ресурсами, — операциям импортно-экспортного характера, к средствам масс-медиа и так далее, словом, возможность предпринять, что в стране с отсутствием предпринимательской «тренированности» играет роль решительную. Ловкач в среде ловкачей породит предпринимателя, ловкач в среде лохов — паразита. Осознание незаслуженной привилегированности склоняет к императиву «несправедливость целесообразна» и, как всякое противоправное, значит, уязвимое, явление стремится к массированной форме, что в итоге создает ауру. Аналогично диаспорам устанавливается ареал, где действуют, как сейчас говорят, понятия. Российская плутократия — концентрированный сублимат Москвы, гипертрофированная метаморфоза безволия власти как гаранта законности.

И вечно слизываем у кого-то: Ольга и Владимир — христианство, Петр — европеизацию, Ленин — социализм, Ельцин — либеральный капитализм, и все по мясу, с кровью. Результат инициаций осмысливается по-разному, часто противоположно.

Радикальная замена идей в девяностые в легкую растерзала векторы, беззаботность возвышения западной ценности, «деньги, богатство», отождествленной исключительно с роскошью и накоплением собственности, упрятала один из ее главных смыслов — средство созидательной реализации. Потеряла емкость формула «свобода — это осознанная необходимость». Искушение надругалось над потребностью, мнимая доступность достижений спровоцировала вакханалию способов, ложь ради корысти попрала пропаганду ради идеи, действенность таких традиционных качеств, как не то что совесть, а простая порядочность стала квелой. Выделился человек цинических и насильственных амбиций, для которого игра в элиту и власть является квинтэссенцией. Да и сообщества приобрели растерянные мины, ибо чем больше масса, повторимся, тем крепче инерция. Иными словами, «разруха в головах».

В результате наши «демократические» выходки столь красочны, что диву даешься. Вспомним, например, 2008 год. Путин назначил преемника, рейтинги Медведева зашкаливают. Но чем он натурально отличился? Курировал три из четырех приоритетных национальных проекта — именно они были провалены с треском. Не получается унять избитую ремарку: «Можно ли представить подобное в цивилизованной стране». Кстати сказать, одно из его первых достижений на посту президента — помимо эскалации войны в Чечне — знаменитое внушение: у нас замечательное телевидение, кто не понимает — неудачник (думающая Россия?)… Впрочем, было и похлеще — на вторых выборах Ельцина. Как лихо нас тогда «перевотировали». Таких примеров можно привести множество.

Взглянем, соответственно, что делает родимая власть касательно «разрухи в головах», как заботится в смысле потенциала отдельного члена общества и, тем самым, общества в целом.

В Конституции записано: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» (ст. 13, п. 2). В прежнее правление наш глава не раз с иронией бросал фразу относительно того, что поиски идеи — забава. Очевидно, в текущем правлении Путин на федеральных собраниях и прочих значимых форумах принялся артикулировать установки, которые иначе как идеологическими не назовешь. Толерантность, она же терпимость (к чему? — в том числе, конечно, к Абрамовичам и Чубайсам), стабильность (избави боже от решительных действий масс).

Суверенная демократия. (А что есть демократия? Ну да, власть народа. — Над кем?) Слышим дальше — консерватизм, вот наша, выпестованная всем историческим опытом, выстраданная идеология. Термин, пожалуй, особенно вызывает споры. Многие теоретики твердят, мотивация здесь — самосохранение. Отсюда сложившаяся структура. Манипулирование сознанием (недавно говорили откровенно — дебилизация, оболванивание людей; теперь с закамуфлированным цензурированием стараются быть мягче), вертикаль власти, послушная армия (обратите внимание, солидная доля идет не на перевооружение, будто бы локомотив промышленности — на зарплаты и быт, причем командного состава), МЧС и полиция (при этом ничуть не обустраивается правовое поле, правосудие, например). Известно, самый надежный электорат — силовики, которые приказу послушны, и пенсионеры, что отзывчивы к подачкам, остальные попросту не ходят на выборы.

Сведущие вам распрекрасно докажут, что мощные бюрократия и правоохранительные службы для нашей власти (расходы на них в 1999 году составили в десять раз меньше, чем в 2008 — 4 и 39 млрд. долларов соответственно, а за последние годы еще выросли) суть осознанная необходимость. Таким образом гнобится средний класс — именно здесь нарабатывается независимость, сознание собственного права (хозяин-то еще и подчиненных голосовать определенным образом подначит) и происходит тренинг конкуренции. (Средний класс не станет безрассудно доверять шишкам, в Америке не оттого доверие к президенту или губернатору редко превышает пятьдесят процентов, что нравится личность или нет, оттого что знают, так будет лучше работать.) Имеется в виду предприниматели, основной ресурс движения Запада — не надо путать со среднеобеспеченными, количество которых, несомненно, выросло у нас за счет сырья. В последние годы закрытие малого бизнеса происходит удручающими темпами: если в 2012-13 годах средний класс России достигал своего пика в 22%, то в 2014 упал до 17 %, в 2015 вовсе сократился до 13% населения страны.

Кажется, только и слышим — коррупция (по «индексу восприятия коррупции» мы на 119 месте в 2015 году — на первых местах цивилизованные страны — показывая до этого надежный рост). Имеем зло безоговорочное, во всех смыслах растлевающее страну. Но кто же потакает? Вспомним риторику президента Медведева по поводу 20 статьи Конвенции ООН против коррупции. В итоге мы хоть статью и ратифицировали, не применяем в отличие от других, пользуясь казуистическими оговорками. Знающие настаивают, именно отсюда все предлагаемые грозные законы о коррупции нейтрализуются... Да, видим кучу заведенных дел, но уже Путин спрашивает, где посадки? Правовое поле не работает — ибо коррупция. Круг замкнут — система. Стало быть, имеем осла ходжи Насреддина, который бежит за морковкой, висящей перед ним на палочке.

Ничего удивительного, что истеблишмент лезет под хоругви консерватизма — притом что утвердился на «пещерно» либеральных ценностях — и приобретенное отдавать не собирается («консерватизм» отдает едва ли не издевательством).

Ну вот, разродились наконец. Владимир Путин заявил, национальная идея России — это патриотизм. Чрезвычайно интересно. Прежде любовь к Родине была так, игрушки, не идея. Вообще говоря, многие выросли на Родине, существенно отличной от нынешней, таким образом, которую Родину мы намерены любить согласно указанию, да еще в духе консерватизма? А не национальная идея патриотизма возможна? Как поможет назначенная любовь развитию России и почему патриотизм, что не по идее, не помогал?

Крым, война на Украине, санкции. Запад, на который всегда с умилением смотрели, идеи которого перенимали (чаще неэффективно) — против нас, даже бывшие братья. Это воспринимается минимум оскорбительно, а то и как угроза. Тут уже инстинкт: Россия — мать! Инстинкт — это сильно. Рейтинг Путина перевалил за 80% доверия. И уже Володин пафосно произносит: «Есть Путин— есть Россия, нет Путина— нет России». Ага, патриотизм.

Есть аксиома, когда плохо внутри, ищи внешнего врага. Найден — Запад. Неизбежна информационная война. Нам, естественно, внушают, что информационную войну развязали они. Правда, с аксиомой не складывается: у кого все-таки внутри хуже? Отсюда и начинается черное и белое, двойные стандарты. Соответственно, в период войны на Украине мы постоянно тыкали в Сербию, Косово и далее, но неохотно вспоминали о Карабахе, Абхазии, Чечне. Тем более о жутких последствиях, которые произошли в результате наших реформистских порывов — кровь на Украине в сравнении с российскими потерями — цветочки (потери общие на Украине  — около 5 тысяч человек, а, например, за две чеченские войны по подсчетом «Новой газеты» — 12 тысяч силовиков и 40 тысяч населения).

Выясняется. Агрессивность россиян по исследованиям Академии наук за последние двадцать лет выросла втрое, и это на конец благополучного тринадцатого года (по озлобленности на окружающих мы занимали первое место в Европе, на 100 тыс. жителей в год приходилось 22 убийства, это в 10 раз больше, чем в Польше и в 4, чем в США), теперь, разумеется, все увеличено. Причины понятны: кризисы и неуверенность, снижение общего уровня образования и развития, неравенство, стресс и нездоровье, даже техника, компьютер, например. Прочее. Это тоже «разруха в головах». И конечно, действует телевизионный и сетевой вектор — жестокость. Война как природная, стало быть, модная вещь — успешно продаваемый продукт. А молодежь — «аналоговый» потребитель, здесь нет погашения агрессивности, но происходит именно возбуждение. Казалось бы, нации, перенесшей всю тяжесть самой кошмарной войны, жупел ее будет особенно действен — «лишь бы не было войны» — однако власть уже сама провоцирует милитаристические действия, держась за безотказную аксиому с поиском внешнего врага (поутихло на Украине — Сирия, ИГ). Уже речи о возможной третьей мировой авторитетами вполне произносятся. Добровольцев в ходе омерзительной украинской потасовки образовалось множество — впрочем, это общемировое поветрие, люди ищут экстрим. Характерна другая тенденция, специалисты заговорили о «диванном войске», — россияне в массе, очевидно, горазды гневничать перед экраном относительно беспредела у соседей, однако относительно собственных вопиющих порой дикостей прохладны по существу.

И верно, патриотизм имеем странный. Казалось бы, просится видеть образ как стремление, чтобы страна жила лучше, цивилизованней. Мы же готовы на любые испытания, причем неясно с какой целью… Так какова формула? А вот — «хоть на заде, да в стаде». В контексте происходящего так выглядит модель нашего патриотизма.

Имеем. Доверие лидеру основано исключительно на внешнеполитической деятельности, которая так или иначе провоцируется агрессивностью, даже если это воспринимается как защита. Но совершенно не на внутренней, которая многими признается неэффективной (даже сырье распродаем низкой переработки). Уверяют, наша внешняя политика справедлива — притом внутри страны несправедливость процветает. Помалкиваем, например, по поводу отсутствия давно всюду работающего «прогрессивного налога», кстати, отменен таковой был с приходом к власти ВВ. Децильный коэффициент (разница доходов десяти процентов богатых и бедных) неуклонно растет. «Путин своих не сдает», — уважительно констатирует патриотичный и доверяющий народ.

Еще характерный пример, судя по ТВ, огромной заботой телеведущих и депутатов являются браки геев в Европе. Традиционные де ценности попираются (по количеству разводов, абортов и брошенных детей Россия давно занимает одно из лидирующих мест в мире). Между тем наркомания в своей стране их совершенно не заботит, в то время как, скажем, на 2010 год по количеству наркозависимых Россия занимала третье место после Ирана и Афганистана. И улучшений нет.

Ну, кто разбирается во внешней политике, телевизор волен твердить что угодно, мы не можем, да и не особенно желаем, сравнить внушения с действительностью. Кстати сказать, в США, например, внешней политикой интересуются мало, общее время телевещания в этом отношении (за исключением периода выборов) занимает хорошо если десять процентов, поскольку нет федеральных каналов, только частные, а они работают на интерес потребителя. Россия, как и прочие страны, американцам до лампочки, это «развивающаяся», дикая, холодная земля, для них Украина расположена где-то рядом с Сибирью. И когда люди, приехавшие из Штатов, узнают от наших телебойцов, что Америка «истерит» относительно России, боясь ее роста, при этом видят, сколько времени ТВ отдает США и в каких тонах, они естественно поеживаются. Но нам образ внешнего врага слишком привычен, выгоден, ибо он сплачивает, уже это имитирует силу, отсюда мы будем верить любому спагетти. (Задорнов, от которого много взято в нашем отношении к Америке — задорная, веселая фальшивка, она показывает, главным образом, за что мы прячемся.)

«Путин возвратил нам достоинство». Давайте посмотрим. В тучные годы пошли вверх зарплаты. Не за счет роста производительности труда, с этим у нас все стабильно низко — за счет того, что страны вокруг начали истинно развиваться, понадобились энергоносители и прочие ресурсы, которые нам отпущены богом. В 1999 году доля нефти, нефтепродуктов и газа в экспорте России составляла около 40%, в 2014-м — около 70%. При том, что цена за период выросла с 8-10 долларов за баррель до 100 и более. Вообще говоря, это называется паразитизм. У нас — достоинство.

Аналитики прикинули — грядет стагнация (общий рост прекратился в 2013 году, до санкций, а тот что не связан с нефтяным сектором, еще раньше — в 2008). Ага, организуем какую-нибудь штукенцию — получите Крым. А там и Украина, которую мы, вообще говоря, прохлопали: братья, Янукович — и нате, якобы американцы в легкую повернули оглобли (вообще-то майдан был организован народом: посмотрели, как живет Запад, на Януковича, который есть последователь наших олигархов, на соседнюю Польшу, например, что выросла за годы присутствия в ЕС в два с лишним раза, — другое дело, во что это превратилось). Ну так войнушку организуем (что бы нам ни твердили, не уберешь «отпускников, военторг» — не из отбойных же молотков шахтеры стреляли). Санкции как результат, весь мир недолюбливает. Мы в изоляции, друзей нет, даже Белоруссия и Казахстан попрохладнели. Это и есть достоинство?.. Впрочем, импортозамещение. Но кого благодарить, отчего-то до санкций подобного слова не произносили.

Взглянем с такой стороны. Общее мнение, Конституция 93 года — «суперпрезидентская». Любопытно, что делалась она под Ельцина, который, вообще говоря, предлагал автономиям: «Берите суверенитета столько, сколькосможете проглотить». Объясняют тем, что такая Конституция была рассчитана исключительно на экономические реформы (помним о ст.13). В итоге «феодальный» капитализм. Олигархия, плутократия. На эту Конституцию пришел преемник, о реформах забыли (президентские послания, впрочем, с завидной регулярностью содержат словеса): ресурсная, «спекулятивная», «вассальная» экономика. Охлократия и как результат безоговорочно авторитарный режим — это уже идеология. Стабильность и патриотизм... Ей-богу — рок. Самореализация — а-у!

А возможности манипулирования между тем громадные, технологии развиты страшно, тем более, когда деньги сосредоточены. «Телевидение не раздражает вас, не вынуждает реагировать, а просто освобождает от необходимости проявлять хоть какую-нибудь умственную активность», — объясняют исследователи. Можно привести множество примеров, почитайте Сергея Кара-Мурзу, «Манипуляция сознанием».

«Суть «клиповой (скользящей) культуры» — карнавал. В отличие от традиционного общества, современное глобализированное погружается в тотальный и перманентный карнавал, разворачивающийся в телекоммуникационных сетях, которые используются не для трансляции смыслов, но для производства трех карнавальных составляющих: смеха, агрессии, секса». В. Миронов… Мы живем, как говорят социологи, в обществе «шума», «спектакля».

Назойливо впрыскиваются знаковые величины. «Сильная рука» — признак определенности, для нашей растерянности самое то. Собственно, уже сама по себе цифра 80% доверяющих президенту работает: «Ах, ты не доверяешь, ты против народа!» И держать ее телевиртуозы будут всеми способами. Мы — народ, это круто.

При всем том последнее время говорят, что русские стали атомизированы, снова противоречие. И не последнюю роль сыграл прогресс. Общение заменено коммуникациями, где бал правит Интернет, виртуальность. Волонтерство перемешано с цинизмом, кляуза стала добропорядочностью и прочее; изменяются смыслы и уже в реальной жизни традиционные ценности крутятся: скромность стала трусостью, честность — глупостью и так далее. «Успех любой ценой!»

Читаем. Интернет лишил нас запретного плода, и мы становимся фригидными, чему способствует и то, что при Интернете с детства человек получает большее количество «нельзя» — собственно, и взрослые погрузились в растерянность, ибо не знают, что делать с детьми. Овладев наконец доступностью ко многому, достигая, если хотите, свободы, вариативности, мы лишаемся, как ни странно… выбора. А последний заставляет думать и поступать.

К тому же изменилась вся структура потребностей и общества. Ресурсная экономика попросту вычеркнула многие профили занятий, самореализации. Сервильная, обслуживающая деятельность. Советскому строю, память о котором неизбежна, такое было чуждо. «Подданническая культура» вместо «культуры участия». Но кто создает подобную атмосферу?

Вот и выясняется, что самосохранение в широком смысле оказывается решающим модусом вивенди. Тем самым «кокон» и господствующая мотивация власти имеют фундаментальное пересечение. В том числе поэтому подсознательно доверяем батюшке (конечно, в основании агитпроп и генетически присущий нам патернализм). «Прошла зима, настало лето, спасибо Путину за это!»

По Сеньке шапка… Народ достоин своего царя… Каков поп, таков приход… Нда!

Верно, почва фундаментальна. География, климат — выживали сообща. Известно, из трех основных христианских религий православие наиболее чуждо индивидуальности в отличие от католицизма и протестантства. Тоталитаризм, авторитаризм отсюда.

Мы — великие, настойчиво твердит телевизор.

Что более доступно простой психике, то что мы на далеких местах по всем позициям, или то, что мы — великие? И спорить нечего, наша бестолковость, явленная в продажности в широком смысле, в утопиях хоть как-то компенсируется. Величие между тем по форме мифологическое, имперское (коммунизм), экстенсивное, не хотим замечать, что оно не соотносится с отсутствием модернизации (для «промышленного прорыва» нужно увеличить долю инвестиций в ВВП с нынешних 17-19% до хотя бы 25-30% (в Китае около 45%) — отток капитала за последние три года 280 млрд. долл.), вымыванием мозгов (только в США работают более 16 тысяч профессоров и докторов наук — выходцев из России; всего с девяносто третьего года эмигрировало более трех миллионов человек — и наиболее продуктивного), каверзами образования (в 2016 запланировано сокращение расходов на 9,4%, при этом по 2014, самому приличному году, мы были где-то на сотом месте), авторы которых все те же манипуляторы. Многие считают, тут не только менталитет, но и нереализованность, причина чего опять же государственное устройство.

Лукавство, воспитанное Советами, стало привычным. И когда видим, что жизнь теперь неизмеримо богаче, чем при Союзе с очередями, блатом и, да, гордостью неизвестно за что, мы принимаем это смиренно (вообще говоря, и в Африке стали жить получше, ибо прогресс). Неясная тоска по прошлому — всего лишь тоска по мечте, мы верили в светлое будущее... Вспомним. Терпеть не могли позднего Брежнева с его слюнявым генсекством. Но на глазах расцветала Европа, это давало надежду, что и мы сможем. Окунулись в капитализм, получился «дикий» и — фрустрация, всякая надежда умерла. Как своевременны отсюда массовый порыв, утопия, где есть имитация и собственной силы, это захватывает, лечит от уныния, безнадежности.

А как же атомизация?.. Эксперты запросто заморочат нас коэффициентами Хофстеде или индексами Инглхарта, которые объяснят, отчего индивидуализм довольно сильный, при этом он еще «конфликтный», не связанный с готовностью людей объединяться. Дистанция власти высокая, мы не считаем возможным воздействовать на нее. Склонность к избеганию неопределенности прямая, человек боится, что будет хуже, и хочет оставить все как есть. Отсюда серьезно говорить, например, о гражданском обществе, о влиянии на собственную власть — наивно. А вот виртуальная коллективность в форме послушного патриотизма — вполне. Кстати, и американцев обыватель поносит, оттого, что они далеко и мы им безразличны, а своя власть рядышком, как бы чего не вышло.

Странно выглядит телевизионный квазипатриотический раж в виде выпячивания груди перед Америкой. Речь даже не о ВВП более чем в десять раз ниже. О всей деятельности, что властью на протяжении последних десятилетий осуществлялась. Обещанное в 2001 году удвоение валового продукта к 2010 году, которое благополучно забыто, если брать долларовую привязку. Тот же пятый в мире ВВП в 2014 году, — дым, в пересчете на жителя мы были тогда на 77 месте, то есть деньги непонятно куда тратились. (По данным академика Богомолова, из страны за двадцать лет ушли от двух до трех триллионов долларов. На эти деньги можно было бы всех обеспечить жильем. В годы Советов на вспомоществование «братьям» истрачено соотносимо меньше. При этом если СССР таким образом укреплял себя, то нынешние умыканные у народа средства работают на укрепление тех, кем они присвоены (агитпроп) и куда вывезены (наши резервные фонды, пусть отчасти, работают на Америку). Эти деятели преимущественно в добрых отношениях с властью, собственно, опорной частью ее являются.) ВТО, ничего не давшее нам, но позволяющее Западу навяливать свои правила игры, элита с вывезенными капиталами, то есть покорная охранителям, рабская зависимость от западных инвестиций и инноваций практически во всех областях, сырьевая игла. «Диверсификацию» помусолили и радостно забыли за островом Русский, Сочи, чемпионатом мира по футболу, Крымом — теперь-то уж, с санкциями, совсем не до нее... «Отрицательный рост» (отрицательный, но рост!) 3,8% в 2015 году (ниже, чем у нас, на Украине, в Венесуэле и некоторых африканских странах).

 Вдруг ощутили тоску по социализму. Затосковали из-за олигархии, несправедливости, отсутствия защищенности и прочее. Однако нас умело за счет цен на сырье подкармливают, в итоге от социализма взята только пропаганда, олигархи и несправедливость не только на месте, но развиваются не в пример экономике. Посмотрите, как навязчиво, пусть и слегка завуалировано нам твердили: украинцы захотели избавиться от олигархии — что получилось? Этого же хотите?

Нельзя списывать со счетов парадигму, безусловно, зачатую в советской пропаганде — ложь во благо. Очевидно, среди теледебатчиков, холуев безоговорочных, циников с кредо «успех любой ценой», есть люди, движимые истинным патриотизмом. Основания их встраивания в дискурс понятны: свобода СМИ (действительно, претило, когда постоянная грязь — грязь для журналиста лакомый кусок), феодальный либерализм дали известный результат. Многие искренне видят Америку супостатом, однако непонятно, если считают гегемона источником всех наших бед, что собираются с этим делать. И как сюда укладывается Китай, который по ППС уже стал первой экономикой мира и очень грамотно экономически уживается с американцами, как и большинство благоденствующих стран. Мало кто помнит, когда Мао дружил со Сталиным, отец народов советовал товарищу, подружись с Америкой, они богатые. Советом воспользовался Дэн Сяопин, с Россией тогда Китай конфликтовал, и это сыграло не последнюю роль в восхождении Поднебесной. Ах, как Китай не патриотичен (вообще-то китайцы, уезжающие теперь в США учиться, преимущественно возвращаются)!

Нам, оказывается, завидуют, оттого боятся и хотят съесть (рост затрат на силовые структуры, соответственно, первый в мире). Почему же не съели в девяностые, когда мы были беспомощны совершенно, почему взаимовыгодно оснащали товарами и технологиями, инвестировали и так далее, отчего вдруг сейчас мы понадобились, когда стали посильней за счет все тех же инвестиций и, главное, сырья, которое Запад же и скупал... Мастерство декорировать реальность изумительное. Ложь во благо.

Уместно напомнить предупреждение Милля: «Государство, которое превращает людей в карликов, чтобы они были послушными орудиями в его руках, даже если его цели благородны, обнаружит, что великие дела не совершаются мелкими людишками и что совершенная машина, ради которой пожертвовано всем, в конечном счете ничто, так как не хватает жизненной силы, которую уничтожили, чтобы эта машина действовала без помех».

Между прочим, исследователи приводят феноменальную деталь: после войны страна достигла предвоенного уровня за семь лет, причем уровня довольно приличного. Речь о сталинском диктате уже не шла. Дело в том, что кратно преобладало женское население. Оказывается, они менее подвержены внушению, имеют несгибаемую целеустремленность.

У нас теперь кризис не столько циклический, сколько системный, структурный, это вопрос решенный. Вертикаль, бюрократия, силовики и прочее как опора авторитаризма — и есть структура. Такая система требует умолчания, заговаривания, симуляции и двуличия, прямой лжи. Доверие — это и уменьшение ответственности того, кому доверяют. Аналитическая братия костерит правительство, а президент ставит точку: «В целом правительство действовало эффективно, выбрало правильные подходы к решению тех задач, перед которыми стоит страна». Задачи наши — уменьшение расходов на образование, здравоохранение, пенсии? И мы сжимаем губы, доверяем-с. Патриотизм, достоинство?

Но и впрямь кто сможет ответить на вопросы, что ставит перед нами действительность? Тем более, живем относительно неплохо, формально почувствовали себя человеками — Москва и иные крупные города неотличимо европейские — уже это укрепляет сиюминутный статус свой, стало быть, власти. И плевать, что стабильности, о которой постоянно и гордо талдычит лидер, нет в помине: спад и волатильность, постоянные внешние эскалации. В этой неразберихе безопаснее лепетать нелепости вслед естественно ангажированному федеральному телевизору.

Утописты — ложные представления нам присущи, здравомыслие не про нас. Как сказал исчерпывающий Пушкин, тьмы низких истин мне до­роже нас возвышающий обман. Когда же навязчиво лжет государство, это становится нормой, мы начинаем лгать себе. Паразитарная психология — отец все решит — получается слишком удобной.

Вряд ли кто-то станет спорить, что со стороны Запада освещение событий, например, на Украине совершенно противоположное. Ах, лицемерят американцы!

Давайте поразмышляем. В России живет, грубо говоря, полтораста миллионов. Если брать тех, кто против нас по санкциям, а не просто идеологически, то есть США, ЕС, Канаду, Австралию, Японию, то население будет составлять где-то в восемь раз больше, чем у нас. Это уменьшенное число тех, кто считает Россию виноватой в украинской войне и в вытекающих последствиях. Это — цивилизованная часть мира. Уровень интеллекта либо выше, либо на уровне россиян.

Дальше. Демократия и свобода слова на Западе имеют историю, не сопоставимую с Россией. Еще раз напомним о частных и федеральных каналах. В Англии, когда Дэвид Кэмерон с охранником занял при очередном авиаперелете не два места в самолете, а три, общественность тут же подняла «бучу». Собственно, Уотергейтский скандал в России попросту непредставим.

Еще. Возьмем двух властителей. Один из них эффективен, подчиненные богаты — другой напротив, подчиненные бедны. Какой из них будет более правдив: эффективный или противоположный? Кому скорей верить, тому, для кого определенная подача информации жизненно необходима на уровне самосохранения или тому, кто живет хорошо и без информации подобного рода, она лишь игра, причем практически не затрагивающая собственные интересы (безоговорочных два срока — лидер хочет остаться чистым). Вывод очевиден.

Многие наши обыватели смогут согласиться с такой логикой? Нет, разумеется. Потому что это оскорбительно с точки зрения самости, именно слишком рационально.

Возьмите прошлогодний доклад Глазьева, цифры и анализ удручающие. Разумеется, изучен руководством вполне. Через пару месяцев следует ежегодное послание президента, полное оптимизма. Путин вынужден декларировать что угодно, ибо ему отвечать. Он в системе, которая ничем кроме личных интересов не озабочена. Словом, величие на подобных основаниях, собственно, вся катавасия именуемая современной Россией, ну никак не ложится радостно глазу в схему с которой начали.

Все в сущности проще простого. Коль скоро мы доверяем папику при очевидном к нам попустительстве, чего же хотим. Если станем умней, то и начальник вынужден будет быть ближе и внимательней. Появится ответственность — уже видим некоторое радение и о народе. Словом, все дело в нас...

Резюме. Есть данные по «национальному уровню интеллекта» (шкала от 60 до 108). Так вот, средний россиянин имеет вычисленный авторитетными организациями показатель (97) практически равный с американцами (98). Украинцы, между прочим, 95, на уровне Израиля. Мало того, если брать в развитии, мы отрываемся даже от средней Европы и приближаемся к высокомудрым азиатам и скандинавам. По данным ученого Ю. А. Лисовского, сегодня почти четверть американской индустрии высоких технологий держится на выходцах из России (тот же Маслоу имеет русские корни).

По работоспособности. Не станем останавливаться на таких чудесных абстракциях, как советский энтузиазм, а возьмем статистику. Самой работоспособной нацией считаются американцы (59 часов в неделю), но третье место занимают россияне. Да и всем известно, уезжающие на Запад в большинстве находят себя, то есть конкуренция в этом смысле вполне выдерживается. Работоспособность (потенциал), впрочем, не надо путать с производительностью (устои экономики, государства вообще).

До сих пор полагают, что русские, может статься, уникальный народ. Нация наиболее подходит понятию «высокоорганизованное общество»… Человечество неминуемо перейдет рубеж, за которым исчезнет нужда. Все удостоятся бытового комфорта, идеология лишится естественных оснований — изменятся способы реализации, духовные интересы станут приоритетными. Информация уже становится средой обитания, не последним средством производства. При этом она не может быть продолжительно частной собственностью. Идет мощный процесс обобществления. Мотивации, социальные и психологические опоры меняются в сторону духовного и общественного (корпоративная психология, глобализация тут как тут). И вот они,  русские — готовый генотип для данных условий.

Сейчас об этом не говорят, но когда наука российская была пытлива, серьезно выдвигалась идея о происках лингвистических величин в мировоззренческом потенциале нации (это теперь всё — небезосновательно, конечно, но отчасти — приписывают православию). Даже рассматривать пьянство пытались осторожнее. Да — стремление к эйфории, ощущению свободы и креативности, призванными заместить прозу бытия. Однако в немалой степени реализуется это через говорение (раньше еще пели — сотворчество) — русский и скандинав кайфуют по-разному. Дескать, имеет место архетип, склонный к преодолению идеалистического рода проблем. Там же запечена тяга к общине, и, соответственно, попустительство к материальной собственности.

Пусть кому-то это покажется натянутым, однако здесь больше логики, чем в вере в утопическое величие, основанной на данными богом недрах, выкованным предыдущими поколениями ядерном потенциале и внушениях, нацеленных исключительно на сохранение авторитета лидера с его «своих не сдает» и их авуаров и прочими, дающими санкции, но никак не рост благосостояния народа, выходками.

Есть простенькая поговорка: «Не жили богато и нечего начинать». Будем реалистами, у нас слабый прибавочный продукт главным образом оттого, что здесь — географическая зона с высокими издержками. Существует восточная мудрость, к слову, которую лихо адаптировал Д.Лихачев: бедный тот, не у кого мало, а кому мало. Основа общего роста — самореализация члена общества. Но для этого надо минимум понимать, что каждый хочет. Консьюмеризм, симулякры? Переломить менталитет в угоду потребления (вспомним непотопляемого друга ВВ Фурсенко с его «сейчас задача вырастить не человека-творца, а квалифицированного потребителя, способного пользоваться результатами творчества других»)? Мы видим, уж и Европа утомилась. Величие, основанное на том, чтоб мир боялся непредсказуемости и агрессивности лидера, и нашем верноподданичестве?

В общем, надо ставить на образование и культуру. А какие шаги конкретно не грех бы делать на этом пути, уже другой разговор.

Да, тут взгляд дилетанта, оговорено названием записок. Однако. Мучает максима: «Живем не так, как можем». Представляется, как раз она обосновывает не самое оптимистическое мировоззрение большинства граждан. Верно, вставленные «по Сеньке шапка» и далее формуле противоречат, но это далеко не единичное мнение: основная беда России — непонимание себя. Человечество движется решая проблемы. Мы в отличие от Запада не умеем выбирать меньшее из зол, поскольку не понимаем, а что сама Россия есть именно (власть нынешняя здесь, ей выгодно, чтоб люди не понимали). Отсюда и начали — задачи общества, потенциал. Если следовать этому, внимательный, откровенный взгляд нормален. 

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.