Выпуск № 1 - выходит с апреля 2016 г.
Рукописи присылать по адресу:
jana.zhemoitelite@gmail.com
Авторизация
/
Регистрация
Литературно-художественный журнал Союза молодых писателей «Северное сияние». Главный редактор: Яна Жемойтелите (при участии Сергея Пупышева)
Пока  ты не видишь, как я легко заменима
Ольга Мехоношина
Пока ты не видишь, как я легко заменима

Ольга Васильевна Мехоношина  родилась в 1984 году. Поэт. Художник, дизайнер (худграф НТГСПА, Нижний Тагил, 2006). Кандидат наук (ИХО РАО, Москва, 2011). С 2013 года – в Мурманске, доцент кафедры искусств и дизайна МГГУ. А втор нескольких стихотворных сборников. Печаталась в журналах «Урал», «Крещатик», «Уральская новь», «Врата Сибири», «Здесь», победитель конкурсов и поэтических чтений – шорт-лист «ЛитературРентген-2012» (Екатеринбург), победитель фестиваля актуальной поэзии Урала и Сибири – «Новый транзит» (Челябинск, 2005), областного конкурса «Камертон» (Екатеринбург, 2012), лауреат открытого конкурса «Под сенью Трифона» (Мурманск, 2014) и др. Живет в Мурманске.

  

 ***

Надорван веткой голубиный свод,

И рейсы снега в восемьсот саженей

На земляной торопятся живот

И тонут в очертаниях растений.

 

Внизу полоски света у снегов,

И, тая от тепла, растут скамейки,

И ночь седым соседом в телогрейке

Испрашивает звёзд, а не любовь.

  

***

Краснокожими от печки  размягчить крутую соль

Как седой колючий первый  налетает полосой

И ржаные избы тонут и земля плывёт яйцом

Отражение пугая  всеореховым лицом

Что колодезные очи  не забрало  а стекло

Это наглухо сколочен тайный вечер за столом

Три горошины в мундире перезвон воды в ведре

Лоб до смерти помнит ямку на яичной кожуре

 

 ***

ни в упор ни с вызовом смотреть

даже жадно думать или вспомни

 

только верно замертво лететь

с тонкой поднебесной колокольни

 

ухать в стыд и краску на одном

что не с детства запросто знаком

 

кто ты если так легко и не

преодолимо одиноки

 

радость ли где не до смеха мне

след вослед и сходит снег с дороги

 

        ***

Мы выбегаем в ранний дождь

по-птичьи, сами,

родными - допоздна - дворы

звать именами,

 

потом смотреть, напротив, так

смешно и мало.

Стоять, где талая вода

сапог впитала.

 

Не чуя ног, и комья врозь -

во поле глина

озимый вспоминает рост

и колет в спину;

 

работа толстого шмеля,

незебры жёлтой, -

в подснежник первый - для тебя -

садиться жо...ой.

 

И каждый счастлив и жесток,

живя напрасно.

     В стекле - морозный волосок

     стрекозьей пляски.

 

     Так всё кончается с утра,

     какого-либо.

     И врёшь, и не было тепла,

     А только было.

 

                                         ***

                        Ячейки карнизов – край фотоплёнок,

Нахохленным, разом  вмороженным птицам

Не выйти – засветятся сизые лица.

 

По струйке тепла от ноздрей – до печёнок

Пробьётся видение хлеба и плена:

Что холо…(в бетонном гнезде под антенной),

 

То голо…(не в смысле одежды, а глубже), 

А разница двориков - ниже и уже:

Не то, чтобы нежить,

                       А так – чтоб мгновенно…

  

Грозные

 1.

Кому  - настольное турне,

А  Им  - погоны  по плечам? –

В калёной, дальней стороне –

Безусым, близким – палачам (?!..)

 

 «А если долго и с упора,

Потом не можешь  налегке…»

Вверху давно переговоры –

Между-На-разном языке…

 

2.

Вокзал начинает качаться, вращаться,

Старушьи очки бестолково слезятся;

Друзья остаются; родная, губу прикуси.

Войны-то и нет…

                              Плевать по полгода,

Как местьные будут гореть исподлобо

На горно-песчаной  Руси…

 

***

признайся что в общем давненько гоняешь по кругу

в лесу заколдованном не замечая прохожих

что закономерно что день до обидного прожит

и прочие мелкие катышки скупо и вкратце

в твоей философии  ноль сам себе совершенен

герои любимы недолго и значит не стоит

да это не дантевский круг номер девять но тоже

поскольку когда бесполезен не можешь признаться

признайся что в общем давненько…

              ***

В чердачный крик разбуженных стрижей,

В веретено к слетающим перилам,

Моргая тьмой кружащих этажей,

Сквозь двор  в упругих солнечных настилах,

 

В высокий гул у арочных зевков,

В глуби которых видно нёбо неба,

В сопящее тепло из чьих-то снов…

            Да просто утро – я иду за хлебом.

 

***

Шестое августа... седьмое,

И банки выставь на окно -

Чужое лето проливное,

Потом темно.

 

Вода, шагающая в стену,

И опадающая в сад,

Где георгины о колена

Ртом шевелят.

 

              Косяк, по трещинкам, по датам,

              Прочти - на пальцах пыль и свет;

              Как будто всё давно заснято,

              Пока нас нет.

 

***

Сад отпел в окне хибары,

Бабушкин, купецкий, дарый,

Скрип да поиски ключей.

А оглянешься – ничей.

Мягко мявкнет дом неведом,

И сама слиняет следом

Дачность, ахнувшая снегом…

Ближе…  лижет, листанёт…

У газетки год не тот.

 

***

Греюсь лампой в декабре -

Слепо в доме, дом в дыре.

Память крошит карандаш

На замыленный пейзаж

 

Перепутанных людей

С головами вместо шей -

Без хотения стареть,

Без уменья умереть.

 

Мошки бедные мои,

Вы совсем одни-одни!

Вы совсем-совсем другие,

Посмотри.

 

***

зеркала поражают на время взгляда

закрываю ладонью оглядку к миру

ты не видишь как ночь исправляет дату

кирпичи вымерзают холод снимает квартиру

как тяжёлая птица воздух клюёт в полёте

и желание жить на улице будит до рвоты

я боюсь этой ночи идущей в трауре мимо

пока  ты не видишь как я легко заменима

 

***

По-любому, найдемся в храме.

Улыбнись одними глазами

Широко – от виска до виска.

Да, мы издали – дети пока.

 

Испроси у Пречистой совета,

Отдели свечой долю света.
Я беззвучно пою, сквозь врата,

Берег горний, неведомый там…

 

Выйдем вместе. Поклонимся разом.
В явном небе – порядок и мгла.
И о том, что таим мы – о, Спасе, -

Вдруг обмолвятся колокола.

 

***     

Здесь  очнуться и приять – никуда...

За ночь прежнее разули ветра.

Солнце будит, как живая вода,

И хозяйничает дома с утра.

 

Всё прозрачное проденет в лучи,

Пол погреет и пылинку уймёт.

Тварь, которую ты сам заручи,

Молча под руки протянет живот.

 

Звонче яблоки, чем ближе к нулю.

И забывны впереди холода,

Хороши, и вот смеюсь, и люблю.

Так ответно, что не молвишь, а – да.

 

*** 

Простою на крыльце, отмечая лето.

В шелупинки краски, в дресвяные кольца,

Сливовым налетом по шее нагретой

Солнце в меня на просвет пробьется.

В мальчишьих спросах вдали ответы.

Айда убеждаться при юрком свете

В морщинках ближних, в играх пчелиных, -

Ответливых, когда смотришь ино.

Вода возвышается хмарью в Харёнках,

Чтобы разнежиться где-нибудь в Дели.

Легко отыскать - по цветастым пеленкам,

В каком из домов продолжать захотели;

И в имени сёл, небольших или старых -

Есть тот, кто состроил запомнюю дату;

В мятной низине у мостиков вялых –

Русло реки, не сегодня, когда-то.

Поягодный север - не ярче, не мельче,

А дрогнешь и детско – гнездо и припевы...

Лишь зноем обмолвит мгновенный вечер.

И вишня вкуснеет, у дома, не слева.

Простой, о своём пригревшись не на ночь.

Проси - не чуя, без чая, и на ночь,

Пади, полупутник, в продавленном месте.

А то жениху не присниться невесте.

 

***

Потрогаю в окне закат у края –

Стрижом прикрикнет. Дернет за живое.

Цветное расстояние сгорает,

А остается. Светлое, немое. 

Пожары в небе шают и клубятся,

Как карты, изменяясь, чтобы - лето.

И луч дрожит, решаясь оборваться.

Позволь вернуться, Господи, к рассвету.

 

*** 

ясное ждешь но вот оно бабье где-то

в Нижнем который ниже ярко и ветер 

прибыть с заутра чтоб не одеться деться

тут еще говорили можно согреться

если не гладя за руку взять прохожего

с обрыва смехнуть что рельсы по кругу заложены

если размазать поверх холмистой земли

полупустой кадр откуда почти ушли

 

***

Допустим, мы только взаимная смена утрат,
Ребристые, как годовые кольца воды...
Сгущается воздух, и вкрадчивый плеск полноты -
Лишь дождь дворовой, подбросивший веток во взгляд.

Беспалевно, ибо в отмытых ладонях - нема,
Зудит несекомая память, и множит дома
До точки подхода машин, поездов, кораблей,
Где дервиш последний в итоге родней и родней.

Приди - и в глубокие улицы вместится тишь,
Вот-вот, и по ней за ресницами вскроется свет.
И точка возврата домой налегке, мой малыш,
Важнее, чем мили этапов, высот и побед.

 

***

Такая вот связность - слезится, роняет часы из рук,

И мягкой лепёшкой лицо из платка выставляет.

И всех  нас, своих, именами детей наделяет.

Дом, как  платье со свадьбы, – становится в позу старух.

 

Вот кашель замучил, а с пяти у окна - ждать внуков прохожих,

У неловких подростков объятья, как  крест, широки...-

Эта странность во всём виновата сама -  за других,

Всё невесомей дни. У нее есть сегодня, не позже.

 

***

На Покров  жгут листву, или свет,  или нет ничего.

Лица нравятся снегу.  И проступает зима.

По её рассказам дороги входят во двор,

Тишина которого упоминает март.

А ребёнок в потёмках изобретает: ма.

 

Тепло долго держится после себя, после таких

Понятных улыбок, прощений, горячих, как смерть,

Так же непостижимо, как птицы находят след,

Я начинаю любить тебя позже других.

На Покров ждут снегов, забывая у листьев свет.

 

***

Летают тени в поездах,

Огни, сбиваясь на углах,

 

Дрожат, мелькают, длятся,

Слепят, моргают, снятся.

 

Вагон; повтор, минуты две,

Состав несется в полутьме.

 

Бельё белее января.

Попричитай меня зазря.

 

 

 

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.