Выпуск № 1 - выходит с апреля 2016 г.
Рукописи присылать по адресу:
jana.zhemoitelite@gmail.com
Авторизация
/
Регистрация
Литературно-художественный журнал Союза молодых писателей «Северное сияние». Главный редактор: Яна Жемойтелите (при участии Сергея Пупышева)
одиночества тягостный дар
Екатерина Яковлева
одиночества тягостный дар

 

Екатерина Викторовна Яковлева родилась 1986 году в г. Заполярный. В 2009 году окончила факультет психологии Мурманского гуманитарного института. Живет в Мурманске, работает в Мурманской городской клинической больнице. Член Союза писателей России. Автор книги "Дай мне целое" (Мурманск, 2014).

Лауреат областной литературной премии К. Баева и А. Подстаницкого (2003), всероссийской премии имени Евгения Курдакова (2014), всероссийской премии "Молодой Дельвиг" (2015).

 

 

 *  *  *

 Чашка разбилась. О бабушке память.

Слезно осколки блестят на полу...

Я осторожна, чтоб пальцы не ранить,

Сердце не ранить – уже не смогу...

 

Пели тихонько, грустили над книгой...

"Старый да малый!" – шутила родня.

С бедным делиться последней ковригой

Ты научила меня.

 

Кажется – нет, ничего не случилось,

Есть в доме чашки, какая печаль?

Но отчего, объясни мне на милость,

Стал таким горьким чай?..

 

                      

 

  * * *

 

Старый дом у реки, где на привязи лодка

Дремлет носом зарывшись в белёсый песок,

На поленнице кот изогнулся как скобка,

И от солнца горяч его бархатный бок.

 

Он тягуч как смола,вечер праздный и длинный,

И купаются мухи в ведре с молоком,

Между рамами окон краснеет калина,

И притихла гармонь под цветным рушником.

 

Поглядишь – тяжелеют ресницы от влаги,

Вдруг поймёшь, что все истины мира – просты...

Как светло оттого, что из белой бумаги

Распустились на старой иконе цветы...

 

Во дворе пахнет сладостно скошенной мятой,

Тонконогая лошадь вдали на меже,

Я была здесь такою счастливой когда-то...
Здесь теперь меня нет. И не будет уже.

 

  

 

* * *

 

За тщету прошлой жизни отныне дано

За сплетеньем чернеющих веток – окно...

В нём живой, ровный свет, различимый едва,

Так пронзительно прост, как молитвы слова.

Мнится мне: всё, что будет и было давно –

Сон и морок, а подлинно – только окно,

Где проросший сквозь тьму, свет явил благодать...

Не оспорить его никому, не отнять.

 

                             

* * *

 

Уродился Гриня дураком.

Кирзачи надев на босы ноги,

Ходит по деревне с батагом,

Словно странник по большой дороге.

 

То поёт, кривляется,как шут,

То заплачет, в рукава сморкаясь,

Пожалеют мужики,нальют,

Из бутыли,если что осталось...

 

Порвана рубаха на плече,

И соседи выгнали за двери.

Кто ему, бедняге, и зачем

Этот путь бессмысленный отмерил?

 

Муча сухарём беззубый рот,

Он пойдёт походкой воробьиной...

Вновь детей безжалостный народ

Забросает окна его глиной.

 

Жалобно наморщено лицо,

Волосы нечёсаные в сене...
Он вздохнёт и сядет на крыльцо,

И гармонь поставит на колени...

 

Его пальцы,словно мотыльки,

Запорхают. Музыка живая

Разольётся с силою реки,

Ни конца не ведая,ни края.

 

Потечёт по полю,через лес

Горькое и светлое посланье...
На худой груди нательный крест

Задрожит от частого дыханья.

 

Он в минуту эту не один,

Будто кто с небес его приметил...
Эх ты Гриня, Гриня, Божий сын,

И тебе есть музыка на свете.

 

 

* * *

 

В чёрный день просила хлеба

Я на паперти.

И послал мне старец с неба
Стол со скатертью.

 

И отрезал половину

Хлеба свежего.

Бес меня толкает в спину

Зло и бешено!

 

Добрый хлеб тот отодвинув-

Обесценила.

"Мне не нужно половину.
Дай мне целое!"

 

Небо мне – как на замочки

Дверь закрытая...
Молвил старец: "Что ж ты,дочка?

Видно, сытая..."

 

И исчез – как будто не был,

Только видится:

Белый снег, как крошки хлеба

С неба сыпется...

 

 

  * * *

 

От чувства счастья просыпаться,

Всех прежде зорь, всех раньше птиц

Ступнями чуткими касаться

Скрипучих, теплых половиц

Прильнуть к окну, где скоро былью

Рассвету стать – ликуй, встречай...

И видеть: опадает пылью

Увядший в вазе Иван-чай.

 

                            

 * * *

 

Все прошло. И мне теперь осталось

Лишь в улыбку складывать уста...

Мне душа тяжелой показалась,

Но я знала, что она – пуста.

 

Не тянусь за слабыми лучами -

Им немного времени дано...

Я теперь спокойно сплю ночами,

Плотно занавешено окно.

 

В лучшем платье выхожу из дома –

Будний день ли, праздник ли настал...

Ты скажи, а правда ли такого

Ты добра и счастья мне желал?..

 

                         

 * * *

 

Пролистали последние главы

Года старого, заперли дверь.

Ради нашей с тобою забавы

Лишена жизни юная ель.

 

Поутру разбредаются гости,

Свечи слепнут, допито вино.

Только ветер зашелся от злости,

Горсти снега швыряя в окно.

 

Мы же чуда не ждали, не так ли?

Не признаюсь, и ты промолчи...

Мы с тобой в этом глупом спектакле

Так бездарно сыграли в ночи!

 

Осыпается темная хвоя,

Отгорел фейерверков пожар...

От глухого предчувствия горя

Бьется вдребезги елочный шар...

 

 

 

  *  *  *

 

Поговори со мной в последний раз,

Пока я не ушла за эти двери,

В жестокий мир безумных превращений,

Где я собой не буду ни на час.

 

Наряд чужой примерит вновь душа,

Конца не будет добровольной пытке...

За этой дверью воздуха в избытке,

Но не для разучившихся дышать...

 

Я знаю, ждет меня нетерпеливо

Холодная за этой дверью мгла...

Прости меня, я больше не могла

Ослушаться печального призыва...

 

                       

  *  *  *

 

Бывает так: мне хочется ребенком

Залезть на твои острые колени

И плакать безутешно, долго, горько,

Захлебываясь, без смущенья тени...

 

И говорить, как белые метели

Насквозь и вдоль мне душу прошивали,

И что меня теплом дырявым грели,

Да так, что я была жива едва ли.

 

Еще о тех, кто правы априори.

Приспешники, опричники морали...

Они не знали ничего о боли,

А к сердцу лезли алчными руками...

 

"Смирись, привыкни, чуда не случится,

Куда бежишь из дома, как из плена?".

На глубину хотелось опуститься,

А глубины-то было - по колено...

 

Зачем теперь беспомощный, бескрылый,

Рисунок губ уродуешь улыбкой?

Скажи, что я была твоей любимой.

Была твоей любимейшей ошибкой...

 

 

 

 *  *  *

 

Закрыв глаза, ты скажешь тихо: " Помнишь...",

Но не дано - вернуться и вернуть,

И пустоту словами не заполнишь,

Не та дорога, да нельзя свернуть...

 

В том прошлом – светлые и молодые,

Ни мрак, ни холод не касались нас...

Скажи, что б мы там делали – такие?

Такие, как мы есть с тобой сейчас?

 

За все брались мы с истинною страстью,

Беда любая – будто бы игра...

Теперь же даже за кривое счастье

Держаться мы с тобою мастера.

 

Черту переступить не страшно даже

(Она, непрочная, тонка, как нить)

К такой любви, которой имя – кража,

И по счетам не хочется платить...

 

На прошлое могли бы опереться,

Идти ровней и не рубить с плеча,

Да только из проколотого сердца

Выходит воздух, словно из мяча...

 

Все вышло б жалко, глупо, неумело,

Когда б могли вернуться и вернуть...

Беспечны были. Разве в этом дело?

Живыми были. В этом, видно, суть.

 

                     

 

*  *  *

 

А скатерть в доме том белее мела,

Везде царит порядок и покой.

И каждый в доме знает свое дело,

И каждый занят только сам собой.

 

А в доме этом чаще смотрят мимо...

И больше о ненужном говорят.

Они живут отлажено и мирно,

Не чувствуя, как сквозняки свистят...

 

Дыханье осени слегка тревожит шторы,

Взлетает дождь серебряный, звеня...

За стол садятся люди, у которых

Нет общего – ни света, ни огня...

 

И всеми позабытый и тщедушный,

Застыв, как изваянье, на полу

Ребенок не по-детски равнодушный

Вновь запускает пеструю юлу...

 

                

 * * *

 

Лишь мысленно тебя я призову...

С утра туман дымится над заливом.

Я жду тебя в молчанье терпеливом,

Прижавшись лбом к оконному стеклу.

 

И ты придешь, и ты заполнишь все,

Всю пустоту, в которой обитаю...

Я голос твой сейчас в себя впитаю

И каждое движение твое...

 

Букет твой, как дитя прижав к себе,

Я упаду скользя в тот запах терпкий,

Почувствую: мне грудь пронзают стрелки

Часов, прибитых намертво к стене.

 

Клянусь, не стану за руки держать,

С корнями вырывать тебя из мира!

Любовью безусловной исцелила

Тебя – и научилась отпускать.

 

Все будет только так, как быть должно.

И снова став ничьим и бесприютным,

По улицам заснеженным, безлюдным

В себе ты понесешь мое тепло...

 

 

* * *

 

Не лица помню, а зонты,

Свой голос, потерявший силу.

Я принесла тебе цветы,

Хоть ты их вовсе не любила..

 

На влажной черноте земли

Их белизна казалась чудом,

Так были белы корабли,

Что увезли тебя отсюда.

 

Я на ограде завитки

В тоске бессмысленно считала,

Вдруг поняла: одной строки

В стихотворенье не хватало...

 

И небо струями дождя

Касалось твоего портрета,

Мне было странно: без тебя

Как прежде продолжалось лето.

 

 

* * *

 

Я не знал, что будет страшно
Возвращаться мне в свой дом..
Словно в странный сон вчерашний
Падая в дверной проем,
Тишину не нарушая,
Не включив в прихожей свет,
За порогом, как у края
Понимать: тебя здесь нет.

Слышать лишь как глухо, редко
Сердце рвется сквозь висок,
И земля, как табуретка
Вылетает из-под ног..

 

                                  

 

* * *

 

Вечер тянет бабу Надю

Сесть за пяльцы в уголке,

Вышивает баба гладью

Клевер на льняном платке.

 

Вспоминает: в сорок пятом,

За извилистой рекой

Собирали с младшим братом

Клевер красный луговой.

 

Слаще он всего на свете!

Огоньком горит в руках!

И свистит-гуляет ветер

В детских, впалых животах...

 

Развалился — эх, предатель! –

Туесок с прогнившим дном.

И догнал их председатель,

По лопаткам бил кнутом...

 

Тот трилистник незабвенный –

Цветом крови на платке.

Снится бабе: немец пленный

Клевер варит в котелке.

 

 

 

* * *

 

Опаду и душою остыну,

Как листва с заполярных берез,

Но к тебе на щербатую спину,

Я однажды вернусь, мой утес.

 

Ты стоишь, молчалив и задумчив,

Мир собой заслонив от беды,

Головою касаешься тучи,

А ногами холодной воды.

 

Крики чаек поднимутся выше,

Ветер воздух наполнит песком...

Я склонюсь и услышу, как дышит

Серый камень, изрезанный мхом.

 

Будут волны в ревнивом волненье

Наносить за ударом удар,

Ощутим как судьбу в упоенье

Одиночества тягостный дар.

 

 

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.