Выпуск № 1 - выходит с апреля 2016 г.
Рукописи присылать по адресу:
jana.zhemoitelite@gmail.com
Авторизация
/
Регистрация
Литературно-художественный журнал Союза молодых писателей «Северное сияние». Главный редактор: Яна Жемойтелите (при участии Сергея Пупышева)
Разговор с собакой
Екатерина Ефименко
Разговор с собакой
  
Екатерина Ефименко родилась в 1990 году в Петрозаводске. После окончания филологического факультета МГУ им. Ломоносова несколько лет преподавала русский язык в колледже Макалестер (США). Сейчас учится в магистратуре Центрального Европейского Университета в Будапеште. Занимается журналистской и переводческой деятельностью, а также пишет малую прозу. Лауреат литературной премии им. О. Бешенковской (2014 г.). Автор сборника «В памяти бережно» – Германия: STELLA, 2014.
 
– Лора! Лорочка, иди ко мне, деточка.
Она замерла на верхней ступени и посмотрела на него умными, карими глазами. 
– Ну, дождь же, иди скорей под навес, – снова позвал он.
 
Полным достоинства шагом она подошла к старику и положила свою вислоухую морду ему на колени. «Да, совсем расклеился, - подумала она, - сидит тут целыми днями на качелях и только пивные бутылки в ряд выставляет». Лора терпеть не могла этот резкий запах пива. Впрочем, как и любого другого алкоголя. 
Она зевнула во всю пасть и улеглась на пыльный пол веранды. «Пошел бы, что ли в гольф поиграл», – раздраженно думала она, сверху вниз разглядывая своего худого, очень высокого хозяина, который задумчиво вертел бутылку Ланкастер Кёльш. 
 
«Вот раньше была сказка: каждый день с утра на пробежку со мной, а после обеда обязательно на поле, махать этими… как они называются… короче, палками по мячам. Плюс, раз в неделю на волейбол, а меня на собачью площадку… Красота! А теперь? Дай бог, до озера доходим медленным пёхом, и все, разворот-поворот. И главное, ведь ладно бы, болело у него что! Вон, руки-ноги, все на месте» 
 
Лора осуждающе осмотрела крепкие бицепсы хозяина, хорошо заметные под белоснежной футболкой, и жилистые, загорелые ноги в ярких, гавайских шортах. 
 
«И чего он их нацепил, эти шорты? Сентябрь ведь уже, не лето. Он их со дня свадьбы вообще из ящика не доставал. Эх, свадьба, свадьба… Совсем другое время тогда было».  Она блаженно оскалилась и закрыла глаза, погружаясь в приятные воспоминания.
 
Они были такие красивые, хозяин и хозяйка. Она в летнем коротеньком платьице, а на шее ожерелье из крупных жемчужин. Он в этих шортах и модной такой футболке-поло. И оба в шлепанцах. Чтобы по песку удобнее ходить. Все гости были тоже ярко одеты в карибском стиле – еще бы, ведь свадьба-то была на Багамских островах.
 Даже Лоре нацепили какое-то ожерелье из ракушек. Она ходила по дому и грохотала своим ожерельем, а все были ужасно добрые и все время кормили ее. Так что к первому танцу жениха и невесты она уже не могла двигаться и только тяжело дышала. 
 
Короче, все было «по высшему классу», как выразилась сестра хозяина, обнимая молодоженов. Она что-то еще шептала хозяйке, но Лора запомнила только «этого стоило ждать столько лет, неправда ли?». Дальше сон и набитый желудок взяли свое.
 
 А потом они улетели куда-то на целый месяц. Лорочку же отдали брату хозяйки, веселому и очень доброму мужчине. У него были розовые, как у младенцев, щеки и трое ребятишек. Лора обожала с ними возиться, катать на спине, бегать за мячом и дурачиться. Все-таки, как бы хорошо не было дома, но с хозяевами так не поиграешь. Так что Лора очень ждала, когда же, наконец, и ее красивая хозяйка принесет приплод.
 
– Лорочка, детка, принеси мне, пожалуйста, вон ту коробку конфет, которая на столе лежит. Чего добру пропадать?
Хриплый голос хозяина вернул Лору к реальности. Она нехотя поднялась, отряхнулась (очень уж заметна эта пыль на ее черной, лоснящейся шерсти!) и подошла к столу. Эту коробку принес вчера один из друзей хозяина, который заходил его проведать. У него было такое горестное выражение лица, как будто болел зуб. 
 
Он сказал:
 
– Эй, дружище, что ты тут один сидишь? Давай послезавтра к нам с Нэнси на барбекю! Будут знакомые тебе лица, я пригласил всю нашу волейбольную команду. Повесим сетку, тряхнем стариной, а? 
 
Хозяин неодобрительно на него глянул и проворчал:
 
– Я не один, а с Лорочкой. А насчет барбекю я подумаю. У меня вообще-то работы по горло…
 
Друг расхохотался:
 
– Какая работа? Да ты всю жизнь работаешь на себя и сам себе планируешь расписание. Я ж тебя сто лет знаю! Ты и с Эммой и один каждый месяц куда-нибудь мотался! Вы в Непал и Индию на три месяца уезжали - ты о работе не особенно пёкся! 
 
Лора аккуратно взяла бархатную коробочку в зубы и положила ее хозяину на колени. Он отставил пиво и долго гладил Лору между ушами и по теплой спине. Его длинные пальцы приятно пахли жасминовым мылом.
                                                                 
 ***
А еще он говорил. Много и долго, иногда жестикулируя, иногда заглядывая Лоре в глаза. А чаще просто слепо уставившись в первый осенний дождь.
 
«Вот видишь эти конфеты, Лорочка? Для нас сейчас – сущий пустяк. А для миллионов детей в войну это же было открытием! Моей маме было четырнадцать, когда одним теплым летним днем немецкие войска вошли в их маленькую деревню где-то на севере Франции. Тогда кусочек хлеба для жителей той деревни был как шоколад.
Однажды, ее двоюродный брат не выдержал голода и украл у немцев буханку. Прямо со стола, когда один из офицеров отлучился в туалет. Его довольно быстро поймали, он просто не знал, куда спрятать эту буханку. На следующее утро на площади собрали всю деревню и показательно расстреляли мальчика. Чтобы неповадно было нарушать дисциплину».
 
Денис вдруг ясно вспомнил, почему мама рассказала ему эту историю. Он расстроился, что в его пятый день рождения мама купила не те конфеты, которые он любил. Денис тогда бросил коробку на пол, и тут же получил подзатыльник от матери. 
 
Час спустя, уговаривая его спуститься к гостям, мама вдруг рассказала, как она впервые увидела шоколадные конфеты. Их привезли американские солдаты, которые пришли освобождать их деревню в сорок пятом. Они протягивали коробки жителям деревни и что-то говорили на непонятном языке, таком красивом и нежном.
Уже после смерти матери Денис прочитал в каком-то психологическом журнале о синдроме «освобожденного», когда жители оккупированных территорий начинали боготворить своих освободителей. Та девятнадцатилетняя девочка, впервые в жизни увидевшая шоколадные конфеты вместо крови, навсегда решила, что Америка – самая прекрасная страна в мире. А американские мужчины – предел мечтаний любой женщины.
                                                             
 ***
Осень в Миннесоту в этом году пришла рано. Только-только начался сезон дождей, а уже повеял холодный северный ветер. «Или может, я уже не первой молодости», - думал Денис, укрываясь шерстяным пледом. Идти переодеваться ему было лень, точнее, как-то бессмысленно. 
 
«Знаешь, – снова обратился он к собаке, – мне кажется, моя мать была несчастной женщиной. Она была человеком искусства, а стала домохозяйкой. Никто в целом Бруклине, да что там, в целом Нью-Йорке, не умел так одеваться и так держать себя, как моя мать. Весь город обсуждал ее сумочки и платья, и никто не догадывался, что она придумывала и шила их сама. Ведь от этого скупца, ее мужа, денег было не дождаться. 
Да ей вообще не стоило уезжать из Парижа!»
 
Лора подняла одно ухо и тревожно взглянула на хозяина. Париж, конечно, красивый город, наверное, только что ж так кричать-то?
 
«Нет, ну вот ты только представь: метр семьдесят пять, талия осиная, глаза голубые в пол-лица, волосы волной до пояса. Она работала моделью для самых известных художников того времени! Она была не просто женщиной, она была актрисой по жизни. 
 
А с этим коротышкой она даже каблуки не могла надеть. Зато он был американским офицером, и она сдалась практически без боя. Боже, что она в нем нашла, что? Женщина, которая знала больше пяти языков, которая объездила пол-Европы и спала с самим Хемингуэем,  вышла замуж за убожество, не любившее ничего, кроме своей фермы и лошадей. Да он, пожалуй, и не знал, кто такой Хемингуэй.
 
И нас с сестрой ей рожать не надо было. Кто-нибудь другой бы родил. Сколько слез и голодных дней ей пришлось пережить, что вернуть хотя бы тень того тела, которое рисовали парижские художники. А что толку? Этот «герой» оставил ее без денег и без каких-либо иллюзий, когда мне исполнилось три года, а сестре было пять. Она, видите ли, принцесса и фифа. Так раньше думать надо было, когда из Парижа на свою американскую ферму забирал!»
Лора уже не дергалась, хозяин всегда так ощетинивался, когда говорил про своего отца. Это происходило крайне редко, но если случалось, то хозяин выкипал, как молоко на плите. Обычно это было связано с большим желтым конвертом, который приносил почтальон. Хозяин недоуменно вскрывал его, и неожиданно его лицо принимало хищный оскал. Только хозяйка умела его успокоить.
 
– Ты знаешь, что он мне прислал в этот раз?! – кричал хозяин.  – Библию! Этот урод прислал мне Библию! Без каких-либо пояснений. 
 
– Милый, успокойся. Не стоит обращать внимание. У твоего отца своеобразные представления об общении с сыном…
 
– Общении?! Общении?!!!! Что он называет общением? Присылать своему сыну, которого он не видел с трехлетнего возраста, свое резюме? Мол, погляди, сынок, где твой папа работает. Чтоб было, что написать в школьном сочинении «Профессии моих родителей», да?  
 
– Денис, ну, он больной человек. Пожалей его.
 
– Это ничтожество сломало жизнь моей матери! Ты знаешь, что он мне прислал последний раз? Вырезку из газеты – колонка психологический советов о том, что отец и сын должны продолжать общаться даже после развода. Он меня не видел сорок два года, и за исключением этих бредовых посылок каждые семь лет, у него со мной нет никакой связи. Это какой-то… Я ненавижу ту часть крови, которая во мне от него.
                                                             
***
Дождь прекратился, и снова показалось заходящее солнце. Хозяин долго молчал, и тишину уютной, вечерней улицы нарушал только размеренный скрип качелей. 
 
«Лора, вот ты женщина, ты со мной согласишься. Мне кажется, если любишь женщину, то заботишься о ней, как о самом себе. Я с детства понял, что счастливая жизнь – это когда можешь получить все, что хочешь. Когда всегда есть выбор и он несложный. Работать на себя, график жизни под свои запросы, получать достаточно денег, чтобы покупать все, что хочется, путешествовать в любое время, дом, какой нравится, рестораны, какие приглянулись. И все это было для нас, для меня и для Эммы. Я сделал все, чтобы оградить ее от любого страдания. Она никогда не была «женой», она была «мной». Никаких тебе тарелок, памперсов, утюгов. Я создал для нас абсолютную свободу, понимаешь, Лорочка?»
 
Собака медленно поднялась и ушла в дом. В коридоре, на стене висела огромная карта мира, вся утыканная разноцветными флажками. 
 
В этом коридоре много лет назад хозяйка тоже вот так долго-долго говорила с Лорой, отчаянно жестикулируя. Говорила что-то такое про бессмысленные путешествия, про тишину в доме и три аборта, про любовь и про чувство вины. 
 
А потом выкатила большой чемодан и куда-то ушла. Собака легла на порог и тихо заскулила.
Не понимала она людей, ох, не понимала. Ну, что сложного – просто жить вместе? 
 
 
 

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.